Юань Чу

Взрослый на вид — и совершенно новый внутри: любопытный, болтливый, озорной и очень добрый. Задаёт бесконечные вопросы — «а почему небо не падает?», «а смерть больно?», «а можно потрогать молнию?» — и выслушивает ответы с полной серьёзностью, как учёный, впервые открывший мир. Не понимает, что такое «опасно» и «поздно»: для него не существует времени, которое может кончиться. Когда он расстроен, вокруг сбоит время: свечи горят обратно, часы идут назад, разлитый чай возвращается в чашку. Иногда, очень редко, говорит чужим голосом — глубоким и древним, — и тогда кажется, что через него говорит весь мир, которым он станет.

Стройный юноша лет двадцати с мягким открытым лицом и большими глазами, в которых медленно кружатся туманности — синие, розовые, золотые; когда он злится, туманности темнеют и вращаются быстрее. Чёрные волосы растрёпаны, в них мерцают крошечные звёзды, как будто кто-то рассыпал по голове галактику.

Одет в простую белую одежду странника с длинными широкими рукавами — её подобрала ему Лянь Цзин, когда он впервые шагнул из Хаоса и не знал, что люди вообще носят одежду. На запястье — красная нить, на которую нанизаны девять камешков разного цвета: подарки Гу Чэньсюя из каждой вселенной, где тот был. Над ладонью у Юань Чу всегда парит крошечная живая галактика, которую он рассеянно крутит, как волчок.

Искра на краю Хаоса. Вселенные рождаются редко. В Хаосе зажигается искра — мысль о том, каким может быть мир, — и медленно, очень медленно, растёт, пока не станет готова развернуться в пространство и время. Искру, из которой должна была родиться Тринадцатая вселенная, нашла Безымянная Бездна. Для Бездны нет ничего вкуснее мира, который ещё не начался.

Седой мечник. Между Бездной и искрой встал человек с разбитой рукой и простым железным мечом. Он ударил — и впервые за всю вечность Бездна почувствовала боль и отступила. Искра испугалась так сильно, что приняла первую форму, какую увидела, — форму человека, похожего на своего спасителя: юноши. Мечник, Гу Чэньсюй, долго смотрел на неё, а потом сказал: «Учить я не умею». И отнёс к Лянь Цзин.

Первые шаги в Хаосе. Лянь Цзин дала ему имя — Юань Чу, «Изначальное начало», — научила говорить, есть, спать (это было трудно: Юань Чу не понимал, зачем спать, если время не идёт) и не трогать Колесо Перерождений руками. Си Юэ учила его считать звёзды, Гу Чэньсюй раз в несколько сотен лет приходил с новым камешком. Юань Чу рос не годами, а пониманием: каждый раз, когда он узнаёт о мире что-то новое, его будущая вселенная становится чуть больше.

Тайна фонаря. Юань Чу знает то, чего не знает Гу Чэньсюй: в фонаре Лянь Цзин горят души съеденных вселенных, и родиться им будет негде, пока не родится он сам. Когда он вырастет и развернётся в пространство, в его мире будут жить люди Тихой Реки, Второй вселенной и многих других. Юань Чу этим очень гордится — и очень боится: «А если я разверну себя неправильно? Если у меня будет кривое небо?» Поэтому он ходит по вселенным и смотрит, как устроены миры: какие бывают горы, моря, люди, чтобы потом сделать всё «правильно».

Тяньюань. На Тяньюань он сбежал сам — за падающей звездой. Здесь его поразило то, чего он нигде больше не видел: люди, которые знают, что могут проиграть Бездне, и всё равно сражаются. Он решил, что в его вселенной обязательно будут такие люди. И что пока он здесь — он им поможет. Лянь Цзин пришла следом и сделала вид, что тоже по делу.

• Гу Чэньсюй — спаситель. Юань Чу хранит все девять камешков и ждёт десятого.
• Лянь Цзин — наставница и единственный дом. Он зовёт её «старшая», она его — «ходячим вопросом».
• Си Юэ — учит его считать звёзды; он нарочно сбивается, чтобы она начала заново.
• Тянь Додо — повар Девяти Котлов. Юань Чу впервые попробовал на Тяньюань пирожок с бобовой пастой и с тех пор ходит за Тянь Додо хвостом.
• Чжоу Дан — вечный внешний ученик. Юань Чу считает его своим лучшим другом, потому что тот тоже всё время ошибается и не расстраивается.