Сюй Лин

Тёплая, болтливая, командирша. Всё время поёт лодочные песни и знает все сплетни обоих берегов. В шторм не боится ничего. Убеждена, что человека сначала надо накормить и обсушить, а уже потом ругать. Не берёт платы с тех, кто переправляется, чтобы кого-то похоронить. Терпеть не может, когда раненые геройствуют: «Сиди. Течёт — значит, течёт».

Среднего роста, крепкая, с сильными от весла плечами и круглым загорелым лицом с ямочками на щеках. Тёмно-каштановые волосы собраны в низкий свободный узел и заколоты костяной шпилькой в форме водяного ореха. Глаза тёмные, весёлые; в левом ухе — маленькая серебряная серьга-колечко.

Носит короткую серо-синюю куртку с закатанными рукавами и белой каймой в виде волн, широкие штаны, подвёрнутые до икр, соломенные сандалии. За спиной на шнурке — конусообразная соломенная шляпа, на поясе — пузатая тыква-фляга с речной водой. В руках — длинное лодочное весло; вокруг его лопасти всегда вьётся тонкая струйка воды.

Переправа. Род Сюй держит переправу в устье Юньшуй пять поколений; Сюй Лин возит людей с берега на берег с двенадцати лет. Бабушка научила её старым речным песням, которые успокаивают воду. В пятнадцать Сюй Лин поняла, что если петь и промывать рану речной водой, рана закрывается. Вода в устье смешана с морской, а море здесь под защитой драконов: в деревне Цзянцунь за три тысячи лет не утонул ни один человек. Сюй Лин уверена, что река лечит, потому что это «вода, которой дали обещание».

Иней на волнах. Сюй Лин на два года старше Цзян Ханя; в детстве они соревновались, кто дальше заплывёт. В тот день, когда шестилетнего Ханя унесло течением, она первой подняла крик и первой вышла на лодке в море. Она нашла его на берегу — мокрого, живого, с ледяным оберегом на руке. И увидела то, что потом видела только она: цепочку инея на волнах, уходящую к горизонту. Мама Ханя сказала, что им приснилось. Сюй Лин знает, что нет.

Восемнадцать рейсов. Когда к побережью пришли пираты Культа Кровавой Луны, Цзян Хань стрелял с крыши лодочного сарая. Сюй Лин в это время возила раненых через реку — восемнадцать рейсов под стрелами — и промывала раны речной водой прямо в лодке. Береговое ополчение хотело забрать и её. Она отказалась: «А кто будет возить?»

Вода помнит. Когда трещины Бездны открылись под морем, река стала приносить сверху беженцев и раненых. Сюй Лин превратила паром в плавучую лечебницу. Потом ополчение ушло к Нефритовым Пикам, и через месяц от Цзян Ханя пришло письмо из трёх слов: «Тут нет лодки». Она приехала с лодкой на телеге. Речной лекарке без реки? Каждое утро она наполняет флягу из любого ручья: «Вся вода — родня».

• Цзян Хань — соперник детства. Она зовёт его «Лентяем», он её — «Болтушкой». Штопает его после каждого боя.
• Лань Цинъи — лодочники устья поют ей в шторм. На фронте Сюй Лин спела Владычице старую песню о девочке из рыбацких сетей. Та дослушала до конца, ничего не сказала и оставила в её лодке жемчужину.
• Хоу Бин — без просьбы гребёт её лодкой на переправах у фронта и управляется с ней слишком умело для вышибалы. Она не знает, что он был пиратом. Он не говорит.
• Ли Чуньтао — меняются: травы на воду. Спорят, что лечит лучше, и обе правы.
• Янь Цзюнь — сержант из столицы. Обе любят порядок и каждый вечер спорят, какой он.