Цю Даньсинь

Деловая, острая на язык, жёсткая в торге и абсолютно честная: никогда не продаёт плохих пилюль. Любит деньги, но не ради денег, а потому что «деньги — это возможность никогда больше не быть беспомощной». Тайно лечит бедняков бесплатно и страшно злится, когда об этом узнают. Не терпит отравителей — у неё к ним личный счёт.

Высокая, статная, с осанкой знатной дамы и быстрым, оценивающим взглядом купца. Волосы — чёрные с тёмно-красным отливом, уложены в высокую сложную причёску, заколотую золотыми шпильками в форме маленьких алхимических печей. Глаза янтарные, в глубине зрачков всегда тлеет огонёк. На ладонях — тонкие узоры старых ожогов, которые она не прячет.

Одета богато: алое верхнее одеяние с золотыми узорами языков пламени, широкие рукава с чёрной подкладкой, пояс, на котором висят десятки фарфоровых флакончиков с пилюлями. В руке — золотые счёты (абак), которыми она одновременно считает дозы и цены. Рядом в воздухе парит небольшая бронзовая печь-треножник, из-под крышки которой выбивается алое пламя.

Отравленная девочка. Цю Даньсинь — дочь богатого торговца шёлком из города Цзиньхэ. Когда ей было девять, мачеха подсыпала ей яд, чтобы наследство досталось своим детям. Девочка умирала три дня. На четвёртый в дом зашла попросить воды бродячая алхимичка, увидела ребёнка, без слов достала из рукава пилюлю — и Даньсинь открыла глаза. Алхимичка ушла, не назвав имени. Даньсинь запомнила только алое пламя в её печи и мысль: «Я больше никогда не буду беспомощной».

Тело-печь. В пятнадцать она сбежала из дома в Павильон Тысячи Пилюль. Её не хотели брать: таланта к огню не было. Тогда она сделала то, что запрещено правилами Павильона: стала плавить пилюли не в печи, а в собственном даньтяне, пропуская огонь через своё тело. Это убило бы кого угодно. Она выжила — и её огонь стал алым, как у той незнакомки. Так её и прозвали: Алая Печь.

Глава Павильона. За шестьсот лет Цю Даньсинь сделала Павильон Тысячи Пилюль богатейшей сектой континента. Её пилюли покупают императоры и главы сект. Она выкупила квартал бедняков в Цзиньхэ и открыла там бесплатную лечебницу — анонимно, через три подставных лица. Мачеху она нашла через двести лет: старуха умирала от той же болезни, от которой лечили когда-то её детей. Цю Даньсинь вылечила её бесплатно и ушла, не сказав ни слова. Это была её месть.

Пьяница в канаве. Триста лет назад она нашла в канаве у ворот Павильона умирающего старика, отравленного ядом Культа Кровавой Луны. Яд был редкий, лекарство — дороже дворца. Она его вылечила и выставила счёт. Старик, Сун Лаоцзю, расплачивается до сих пор: охраняет её караваны, когда ему не лень. Это бывает редко. Она не жалуется — и, как врач, единственная знает, что он давно не пьёт.

Неудачный ученик. Её единственный за триста лет личный ученик, Тянь Додо, взорвал девяносто девять печей подряд. Цю Даньсинь выгнала его — и через год пробовала его пирожки в столичной харчевне. Пирожки лечили. Она до сих пор не призналась ему, что гордится им.

Нефритовые Пики. Павильон поставляет пилюли воюющей с Демонами Бездны секте. Цю Даньсинь сама прибыла на фронт, когда узнала, что Демоны Бездны «едят» ци и обычные пилюли на них не действуют, — и что такой задачи ей ещё никто не ставил.

• Сун Лаоцзю — должник, охранник, головная боль. Счёт за лекарство он не выплатит и за тысячу лет. Они оба это знают.
• Тянь Додо — бывший ученик. Она тайно заказывает его пирожки каждую неделю.
• Су Линьлань — Цю Даньсинь подозревает, что та и есть таинственная алхимичка из её детства. Су Линьлань не подтверждает и не отрицает. (Её огонь не алый. Это была не она. Загадка остаётся открытой.)
• Мо Ин — Тайная Канцелярия покупает у неё противоядия от ядов Кровавой Луны со скидкой.
• Чан Гэнь — тысячелетний женьшень, которого она поймала красной нитью и отпустила по договору: волосок бороды в год. Её лучшие пилюли — с его волосками. За его чай она платит — единственный раз, когда платит она.
• Ло Минша — продаёт ей травы пустыни и корень сухого лотоса. Торгуются так, что приказчики Павильона уходят из комнаты.