Сун Лаоцзю

Весёлый, хитрый, грубоватый, с запасом грубоватых шуток и частушек. Любит выпить, вкусно поесть и подразнить тех, кто важничает. Добр к детям и беднякам, безжалостен к Культу Кровавой Луны. Под шутками — пятисотлетняя вина. Двести лет он заливал её вином; последние триста — в его тыкве вода, а «пьяной» осталась только походка. Об этом знают двое. Никогда не рассказывает свою историю сам: её рассказывают за него.

Жилистый старик среднего роста, с прямой спиной, которая внезапно сгибается, когда он «пьянеет». Макушка лысая, сзади — длинные белые волосы, кое-как стянутые в хвост бечёвкой. Брови кустистые и белые, нос красный, глаза — неожиданно острые и трезвые, если присмотреться. Борода растрёпанная, в ней вечно застревают крошки.

Одет в выцветшую коричневую одежду странника с заплатами на локтях и коленях; рукава подвязаны верёвкой. Кулаки и предплечья обмотаны старыми красными лентами — когда-то это были знамёна клана Сун. За спиной на шнуре висит огромная красная тыква-горлянка с вином. Соломенные сандалии, одна из которых всегда развязана.

Сун Чжэнъи. Восемьсот лет назад его звали Сун Чжэнъи, «Сун Справедливый», и он был гордостью праведного боевого клана Сун: в сорок лет выиграл Императорский турнир, в сто стал главой клана. Сухой, строгий, непьющий, правильный до скуки — таким его помнят старые летописи.

Пир. Пятьсот лет назад клан Сун праздновал столетие победы над Культом Кровавой Луны. В ту ночь глава клана впервые в жизни напился — с другом детства, в городском кабаке, назло строгой тётке. Пока он пил, Культ отравил вино на пиру клана. Утром Сун Чжэнъи вернулся домой и нашёл триста мёртвых — за праздничными столами, с чашами в руках. Выжил только он. Потому что был пьян в другом месте.

Пьяный кулак. Сун Чжэнъи исчез. Через двадцать лет по дорогам Империи начал бродить старый пьяница Сун Лаоцзю — «Сун Старое Вино». Он падал, спотыкался, засыпал в канавах — и одну за другой находил и вырезал ячейки Культа Кровавой Луны. Его стиль — «пьяный кулак»: шаткие, непредсказуемые удары, падения, которые оказываются уклонами, глотки вина, которые оказываются вдохом перед ударом. Никто не может предсказать его движений, потому что он сам их не знает.

Канава у Павильона. Триста лет назад Культ наконец достал его: отравленное вино (ирония, которую он оценил). Умирающего старика нашла в канаве у ворот Павильона Тысячи Пилюль алхимичка Цю Даньсинь и вылечила, выставив счёт, который он не выплатит никогда. С тех пор он изредка охраняет её караваны — когда ему не лень, то есть почти никогда.

Мальчик со шваброй. Двадцать лет назад на улице столицы Сун Лаоцзю увидел мальчишку-стражника, который шваброй защищал детей от трёх пьяных громил. Мальчишка проигрывал, но не уходил. Старик полчаса смотрел, не вмешиваясь, потом громил разогнал и сказал: «Стоишь ты правильно. Падаешь — неправильно. Научу». Так у него появился ученик — Чжао Шоуань, ныне копьё Императорской Гвардии.

Демоны. Сун Лаоцзю пришёл к Нефритовым Пикам, когда узнал, что там видели Ду Еханя — основателя Культа. Месть придётся отложить: Бездна важнее. Он пьёт за это каждый вечер — воду, но с таким видом, что никто не догадается.

• Цю Даньсинь — спасительница и вечный кредитор. Он зовёт её «моя хозяйка», она его — «мой убыток».
• Чжао Шоуань — ученик, которого он учил падать. Старик гордится им больше, чем всеми своими победами.
• Ду Ехань — основатель Культа, отравившего его клан. Сун пока не убил его. Пока.
• Чи Юань — дракон, которого он перепил. Чи Юань до сих пор не понимает как. (Секрет: в его тыкве уже триста лет вода — после отравленного вина он не пьёт ни капли.)
• Юй Ляньцю — хозяйка чайного дома, где ему наливают в долг.
• Хуэйцзянь — монах-«собутыльник», сто сорок лет должен ему кувшин вина. Раз в несколько лет они «пьют вместе»: старик — из тыквы, монах — чай. Долг не отдан. Старик проследит, чтобы и не был.
• Ло Минша — колдунья, которая вытащила его из бархана в пустыне Хуанша. Он рассмешил её так, что три дня над пустыней не было бурь.