Чжун Сяо

Тихий, терпеливый, пунктуальный до мелочности: ни разу в жизни никуда не опоздал — и именно поэтому не может простить себе единственную ночь, когда его не услышали. Говорит мало, слушает внимательно (правым ухом). Встаёт до рассвета каждый день, где бы ни был. Мягок с людьми, но непреклонен в одном: если что-то не так, звонить надо сразу, громко и до конца, даже если кажется, что никто не слышит. Не любит туман. Совсем.

Высокий, худой, сутуловатый, с длинными руками звонаря — ладони широкие, в старых мозолях и белых шрамах. Лицо спокойное, вытянутое, с глубокими складками у рта; глаза тёплые, золотисто-карие. Длинные волосы — пепельно-седые, хотя ему на вид едва за сорок, — собраны низко на затылке простой бронзовой заколкой. Левым ухом он не слышит: на нём — бронзовая серьга-накладка в форме маленького колокольчика, которая не звенит.

Одет в старые одежды служителя Небесного Двора — длинное белое верхнее платье с выцветшей киноварно-красной каймой и вышитыми по подолу золотыми солнечными дисками, многократно заштопанное; широкий красный пояс. За спиной на кожаных ремнях висит бронзовый колокол размером с винный кувшин, зеленоватый от времени, с тонкой трещиной от края до верха: Колокол Рассвета, когда-то огромный, а теперь уменьшившийся вместе с силой своего хранителя. В правой руке — гладкая деревянная колотушка на длинной рукояти, отполированная его ладонями.

Мальчик из храма Солнца. В мире Сюаньжи солнце никогда не заходит: оно тысячи лет висит в зените. Там никто не знает, когда начинается день, — его начинает храмовый колокол. Мальчишкой Чжун Сяо звонил в колокол храма Солнца, а воду в тот же храм носил другой сирота — Цзин Хуан. Они вместе мели ступени, вместе дрались с храмовыми гусями и вместе поклялись уйти на Небеса. Цзин Хуан ушёл в армию. Чжун Сяо — следом, со своей колотушкой.

Колокол Рассвета. На Девятом Небе стояла Башня Рассвета, а в ней — колокол, который начинал день для всех Девяти Небес: его первый удар слышали от Престола до последней заставы на Стене. Когда старый звонарь умер, Император Цан Цзюэ выбрал на его место молодого Чжун Сяо. Спросили почему. Император ответил: «Он звонит вовремя». Почти пятнадцать тысяч лет каждый утренний удар Чжун Сяо Император слушал стоя, на балконе, с чашкой чая.

Ночь Девяти Солнц. В ночь праздника на небе горели девять солнц, и рассветного звона не требовалось. Чжун Сяо не спалось. Он поднялся в башню — и почувствовал, что во дворце что-то не так: слишком тихо, слишком мало стражи, Цзин Хуан ушёл на Стену. Он ударил в набат. Башню в тот же миг заполнил густой белый туман, пахнущий мокрым сандалом. Звук колокола тонул в нём, как в вате. Чжун Сяо звонил, пока не разбил ладони в кровь и не оглох на левое ухо. Никто не пришёл. Никто не услышал.

Тридцать тысяч лет внутри звона. Когда Девятое Небо рухнуло, Башня Рассвета обвалилась, а колокол треснул. Чжун Сяо в последний миг шагнул внутрь колокола — и последний, недозвучавший удар запечатал его там, как муху в янтаре. Колокол улетел в Звёздное Море и тридцать тысяч лет дрейфовал в пустоте. Четыреста лет назад его подобрали кочующие звёздные кузнецы мастерицы Хуа Юнь — хотели переплавить на «звёздную бронзу». Когда в горне стало жарко, колокол сам ударил — и из него вышел седой человек.

Поиски. Четыре века Чжун Сяо странствовал по Звёздному Морю. Небесного Двора больше не было, о Цан Цзюэ говорили как о легенде, о Падении — как о сказке. Он искал хоть кого-то из тех, кто помнил. Год назад треснувший колокол зазвонил сам — в ту ночь, когда на Тяньюань треснуло золото статуи у ворот Нефритовых Пиков. Чжун Сяо пошёл на звук.

Пики. У ворот секты он встретил Цзин Хуана. Генерал спросил: «Ты звонил?» — «Звонил». — «Я не слышал». — «Знаю». Больше они об этом не говорили. Теперь каждое утро над Нефритовыми Пиками снова звучит Колокол Рассвета, а дух Цан Цзюэ выходит из Престола послушать. Чжун Сяо по-прежнему ищет одно: того, кто принёс в ту ночь туман.

• Цзин Хуан — друг детства из храма Солнца. Каждый из них тридцать тысяч лет считал, что подвёл другого. Теперь они по утрам молча пьют чай на стене.
• Цан Цзюэ — Император, который слушал его колокол стоя. Чжун Сяо снова звонит для него — и снова вовремя.
• Шилэй — каменный страж слышал Колокол Рассвета каждое утро семьдесят тысяч лет. Когда колокол зазвонил над пиками, Шилэй долго молчал, а потом сказал: «Утро». Первое утро за тридцать тысяч лет.
• Ду Ехань — Чжун Сяо спросил его про туман. Палач поклялся, что не знает: в ту ночь туман стоял и вокруг него. Чжун Сяо ему поверил. Это не значит, что простил.
• Сюань Сы — кукла, которая смотрела из угла кузни, как он выходит из колокола. Он первым сказал ей, что у неё есть душа: «Ты ведь слышишь звон».
• Лу Чжаньфэн — глава секты жалуется, что колокол будит его каждое утро. Чжун Сяо звонит на четверть часа раньше.
• Су Линьлань — когда-то они пили чай в Саду Ста Тысяч Трав под его утренний звон. Теперь — под тот же звон, на Тяньюань.