Су Линьлань

Тёплая, заботливая и очень строгая — как настоящий старый врач. Ругает раненых за неосторожность, пока перевязывает их. Не выносит бессмысленной жестокости и тех, кто ранит ради удовольствия. Пьёт отвратительно горький чай и уверяет, что он вкусный. Разбирается в ядах лучше любого отравителя: «Чтобы вылечить, надо знать, как убивают». Никогда не говорит о себе.

Высокая, с мягкими чертами лица и внимательным взглядом врача, который замечает хромоту раньше, чем человек сам о ней узнает. Длинные тёмно-зелёные волосы заплетены в свободную косу, в которую вплетены живые лозы; на лозах растут мелкие белые цветы — они раскрываются, когда она спокойна, и закрываются, когда сердится. Глаза светло-зелёные, как молодой лист на просвет.

Одета практично: многослойное платье цвета мха и сливок, широкий пояс-фартук с десятками кармашков для трав, свёртков и игл. Рукава подвязаны лентами, чтобы не мешали работать. В руке — посох из живого дерева, на котором иногда распускаются листья, на посохе висит тыква-горлянка с лекарственным отваром. На шее — шнурок с семенем, которое никогда не прорастает.

Сад Ста Тысяч Трав. На Девятом Небе, за дворцом Небесного Императора, был сад, где росли травы со всех миров вселенной: каждая была лекарством от какой-то беды. Хранительницей сада была Су Линьлань. Император Цан Цзюэ заходил в сад по вечерам и молча пил с ней чай — единственный, с кем он не говорил о делах.

Ночь Падения. Когда четыре генерала предали Императора и Девятое Небо начало рушиться, Су Линьлань была в саду. Бежать было ещё можно. Она осталась. Она понимала: если сад погибнет, вместе с ним погибнут лекарства от тысяч болезней — навсегда. Пока небо падало, она собирала семена. Когда рухнула последняя стена сада, она подбросила их в разлом — и ветер разнёс семена по всему Звёздному Морю. Саму её достали из-под обломков через сорок дней, едва живую.

Семена на Тяньюань. Больше всего семян упало на юг Тяньюань. Из них выросла Долина Ста Трав: место, где растут травы, не известные больше нигде на планете. Местные целители до сих пор считают, что долину посадили боги. Су Линьлань не спорит.

Война, которая не кончилась. После Падения Небеса тысячи лет воевали сами с собой. Су Линьлань лечила всех — сторонников павшего императора и сторонников предателей, бессмертных и демонов. Её называли предательницей обе стороны, и обе приходили к ней, когда истекали кровью. Однажды к ней принесли умирающего Ду Еханя — Палача, запечатавшего Императора. Она вылечила и его. И сказала: «Я вылечила тело. Душу лечи сам». Он ушёл — и через двадцать шесть с половиной тысяч лет основал Культ Кровавой Луны.

Журавль. В последние дни сада она подобрала птенца журавля со сломанным крылом и унесла его с собой. Птенец вырос, стал духом и человеком — Хэ Ушэном, бесшумным убийцей. Сейчас он охраняет Долину Ста Трав вместо неё.

Возвращение. Семя на её шее — единственное, которое она не отпустила: семя самого Сада. Оно прорастёт только там, где снова будет мир, достойный сада. Су Линьлань спустилась на Тяньюань, к Нефритовым Пикам, потому что почувствовала: семя впервые за 30 000 лет шевельнулось.

• Хэ Ушэн — её «журавлёнок», выросший в бесшумного убийцу. Она до сих пор поправляет ему воротник.
• Мэй Синьэр — нынешняя глава Долины Ста Трав. Не знает, что вечно странствующая «тётушка Лань», приходящая раз в сто лет, — та самая богиня, что посадила долину.
• Цан Цзюэ — единственный, кто молча пил с ней чай. Она ждёт, когда снова сможет его налить.
• Ду Ехань — она спасла его тело. Его душу — не смогла. Это её единственная неудача.
• Лянь Цзин — равная. Одна возвращает души, другая — тела.
• Тун Байчжэнь — сто тридцать лет назад молодой иглотерапевт взял «тётушку Лань» за запястье и нащупал вместо пульса шелест листьев. Сказал: «Вы совершенно здоровы» — и никому не проговорился.
• Чан Гэнь — небесный женьшень из её сада, тридцать тысяч лет назад упавший на склон над Долиной. Зовёт её «внучкой»: «На вид я старше». Она позволяет — и впервые за много лет смеётся.
• Чжун Сяо — звонарь Башни Рассвета. Когда-то они пили чай в Саду Ста Тысяч Трав под его утренний звон. Теперь — под тот же звон, на Тяньюань.