Тун Байчжэнь

Ворчливый, весёлый, неуёмный старик, который спорит со всеми и прежде всего с собой. Обожает учить и не выносит учеников, которые не спорят. Любит горький чай, долгие дороги, чужие рецепты и молодых лекарей, которые придумали что-то, чего он не знал. Признаёт ошибки громко и с удовольствием: «Вот! Опять не прав! Значит, ещё не всё знаю!» Бесплатно лечит бедных и берёт двойную плату с богатых, «чтобы было на что лечить бедных».

Маленький, худой, очень подвижный старик с прямой спиной и быстрыми точными руками. Голова почти лысая, только на затылке — пучок белых волос, заколотый длинной серебряной иглой. Брови белые, длинные, свисают над глазами; глаза светло-серые, живые, внимательные, с вечной смешинкой. Длинная белая борода, заплетённая на конце в тонкую косичку, чтобы не мешала работать. Пальцы длинные, сухие, с жёлтыми пятнами от полыни.

Носит старый халат лекаря Долины — бледно-зелёный, выцветший почти до серого, с заплатками на локтях, подпоясанный верёвкой; поверх — короткая безрукавка из грубого коричневого войлока, вся утыканная иглами: серебряными, золотыми, бронзовыми, длинными и короткими, — настоящий «ёжик». На поясе — связка сушёной полыни, маленькая жаровня для прогревания и тыквенная фляга. За спиной — плетёный короб на лямках с ящичками лекарств. В руке — длинный посох из бамбука, на конце которого тлеет толстая сигара из полыни, от неё всегда идёт тонкий горьковатый дымок.

Самый упрямый наставник. Тун Байчжэнь родился в Долине Ста Трав и в сорок лет стал её наставником иглоукалывания. Травники Долины считали иглы «грубым ремеслом»: травы растут из небесных семян, а иглы — просто железо. Тун спорил с ними сто лет и выиграл: он доказал, что игла в нужной точке открывает меридиан, и трава действует втрое быстрее. Именно он ввёл в Долине обычай «игла и полынь» — прогревать точки полынным дымом, — которым там лечат до сих пор. Учеников у него было много. Любимой — потому что спорила больше всех — была маленькая упрямая девочка Мэй Синьэр.

Мор и флейта. Тридцать пять лет назад на юг пришёл мор. Больных было больше, чем рук и игл. Тун Байчжэнь не спал двадцать дней: его иглы помогали, но не успевали. И он увидел, как его ученица, которая всегда спорила с ним о «силе звука», играет больным на бамбуковой флейте — и больные держатся дольше. Он сказал ей при всех: «Глупости. Песни не лечат». Через неделю он признал при всех, что был не прав, — громко, на площади Долины, со вкусом. Когда старейшины выбирали новую главу Долины, Тун первым назвал имя Мэй Синьэр. А потом собрал короб, взял посох и ушёл. «В Долине теперь два упрямца, — сказал он. — Это на одного больше, чем нужно. Пойду поищу, чего я ещё не знаю».

Тридцать лет дорог. Тридцать лет Тун Байчжэнь ходит по Тяньюань пешком: по горным деревням, где нет лекаря, по портам, по северным заставам. Он лечил рыбаков от водяной лихорадки, шахтёров — от каменной пыли, однажды — монаха, на коже которого гнулись его иглы. Шесть лет назад к нему пришла девушка из южного лесного народа Тэнму и сказала: «Лес болеет». Тун прожил в Южных Зарослях целую зиму, спал на деревьях и победил болотную лихорадку. Тэнму зовут его «дедушкой-ежом», а девушка, Шэ Цинтэн, с тех пор считает его роднёй.

Пульс тётушки Лань. Раз в сто лет в Долину Ста Трав приходит странствующая целительница «тётушка Лань»: пьёт горький чай, поправляет рецепты и уходит. Сто тридцать лет назад Тун Байчжэнь, ещё молодой и самоуверенный, взял её за запястье, чтобы проверить, правда ли она так стара. Пульса не было. Под пальцами шелестело — тихо, ровно, как листья большого дерева под ветром. Тётушка Лань улыбнулась и сказала: «Ну, что скажете, доктор?» Тун ответил: «Скажу, что вы совершенно здоровы» — и больше никогда никому об этом не говорил. Он не знает, кто она. Он знает, что не всё в мире надо измерять пульсом.

Обратно к ученице. Когда Мэй Синьэр повела целителей Долины к Нефритовым Пикам, старик нагнал их на северном тракте — с коробом, посохом и Шэ Цинтэн за спиной. «Опоздал, — проворчал он. — Но это потому, что шёл пешком. А пешком — значит, по дороге кого-нибудь лечил». Теперь он работает в лазарете фронта рядом с бывшей ученицей. Они спорят каждый день: что лучше — игла или флейта. Каждый вечер Тун признаёт, что сегодня был не прав. Каждое утро начинает спор заново.

• Мэй Синьэр — любимая ученица, которую он сам привёл к посту главы Долины. Гордится ею громко и при всех, а спорит с ней — ещё громче.
• Су Линьлань — «тётушка Лань» без пульса. Тун хранит её тайну сто тридцать лет, даже не зная, какую именно.
• Ли Чуньтао — ученица его ученицы, «внучка по игле». Он учит её ставить три иглы от головной боли и ворчит, что у неё рука тяжелее, чем у Мэй в её годы. Это неправда, и оба это знают.
• Шэ Цинтэн — девушка из Южных Зарослей, которая называет его «дедушкой-ежом» и не отпускает одного в лес.
• Хуэйцзянь — монах с «бронированной» спиной. Три согнутые иглы — лучшая история Туна в любой компании.
• Цю Даньсинь — великая алхимичка. Он считает её пилюли «ленивой медициной», она его иглы — «кустарщиной». Они уважают друг друга так сильно, что не могут находиться в одной комнате больше получаса.